Психология страха — основные формы страха и фобий

001Страх не нуждается в представлении; каждый из нас на собственном опыте знает это переживание. Однако именно невротики склонны испытывать страх в гораздо большей степени, чем другие. Несомненно, что проблема страха центральный пункт, в котором сходятся самые важные вопросы психической жизни, как в норме, так и в патологии.Еще со времен Фрейда, страх принято делить на страх реальный и невротический.

Реальный страх является для нас чем то вполне рациональным и понятным: это реакция на восприятие внешней опасности. Как таковой этот страх является целесообразным и выполняет сигнальную функцию: опасность близко, приготовься к обороне или бегству.

Чрезвычайная распространенность аффекта страха и склонность людей реагировать страхом во многих жизненных ситуациях отчасти объясняется психоанализом как присутствие в психике ядра чувства страха, имеющего отношение к ранним впечатлениям человека. Это, прежде всего, впечатления от акта рождения, при котором происходит такое массированное объединение неприятных впечатлений, которое становится прообразом воздействия смертельной опасности и с тех пор повторяется у нас как состояние страха.

Психоанализ признает также весьма значительным то, что первое состояние страха возникло вследствие отделения от матери.

Что касается невротического страха, то здесь существует несколько форм его.

Во-первых, это так называемый свободный страх, готовый привязаться к любому более или менее подходящему представлению. Это беспредметный или безобъектный страх. Такой страх, называют страхом ожидания или боязливым ожиданием. Люди, страдающие этим страхом, всегда готовы к худшему; они живут в ожидании несчастья. Фрейд назвал это состояние неврозом страха.

Вторая форма страха, в противоположность только что описанной, психически более связана и соединена с определенными объектами или ситуациями. Это страх в форме чрезвычайно многообразных и часто очень странных фобий. Некоторые из объектов и ситуаций, внушающих страх у невротиков, и для нормальных людей, являются чем-то страшным и имеют отношение к опасности, и поэтому эти фобии кажутся нам понятными, хотя и преувеличенными по своей силе. Например, общераспространенный страх перед пресмыкающимися: змеи, лягушки; а также мыши, крысы и т.д. Или страхи, связанные с опасностью летать на самолете и ездить на машине. Однако, что нас поражает в этих фобиях невротиков так это не столько их содержание, сколько интенсивность. Страх фобий просто неописуем!

Есть еще одна группа фобий, которые вообще сложно понять рационально. Таковыми можно считать иррациональные страхи открытых или закрытых пространств или многие фобии животных.

В этом месте возникает несколько важных вопросов. Можно ли невротический страх, при котором опасность не играет никакой роли, связать с реальным страхом, всегда являющимся реакцией на опасность? И как следует понимать невротический страх?

Продуктивным, по-видимому, является предположение, что там, где есть страх, должно быть что-то, чего люди боятся.

Клинический психоанализ устанавливает факт причинной связи между процессами в сексуальной жизни и состоянием страха. При некоторых условиях (практика прерванного сексуального акта, сексуальное воздержание и др.) сексуальное возбуждение исчезает, а вместо него появляется страх в разнообразных формах. Либидо (сексуальное возбуждение) замещается страхом.

Таким образом, психоаналитики говорят, что при невротическом страхе Я пациента предпринимает попытку бегства от требований своего сексуального желания, относясь к этому желанию как к опасности. Однако, под влиянием психологических защит ( в частности, вытеснения, проекции и смещения) опасность воспринимается не как внутренняя, но как приходящая извне: формируется та или иная фобия.

Фрейд сравнивал фобию с акопом против внешней опасности, которую на самом деле представляет собой внушающее страх сексуальное желание.

Что касается развития представлений о фобиях, то психоанализ открывает существование определенного, бессознательного значения фобии, что в психике человека проявляется в форме некоего страха, возникающего при любом соприкосновении с запретной(вытесненной) областью представлений.

Помимо импотенции и фригидности существует, например, сексофобия: некоторые индивиды, особенно женщины, пугаются сексуальных соблазнов и стараются их избежать. Существуют общие фобии, относящиеся к питанию, и более специфичные фобии особых видов пищи, которая через онтогенетические ассоциации или символическое значение оказывается связанной с бессознательными конфликтами.

Существуют анальные фобии, при которых любой ценой стараются избежать анального возбуждения. Существуют фобии враждебных действий, когда пугает все указывающее на агрессивное поведение. В таких случаях справедлива формула, которая была бы чрезмерным упрощением в более сложных случаях: индивид опасается того, чего он бессознательно желает.

В других фобиях, тоже относительно простых, пугающая ситуация репрезентирует не соблазн, а, скорее, угрозу, вынуждающую не поддаваться соблазну, т. е. ситуация потенциально чревата символической кастрацией или утратой любви. Существуют фобии ножа и ножниц, когда соприкосновение с этими предметами или даже их вид пробуждают страшную мысль о возможности кастрации (тогда же в большинстве случаев возникает бессознательный соблазн и для вытесненной враждебности). Некоторые избегают смотреть на калек или боятся стать свидетелями несчастных случаев, что означает: Я не хочу упоминания о том, что может случиться со мной (и снова страх, возникающий при таких зрелищах, порой символизирует бессознательный соблазн для враждебных желаний). Маленькие дети боятся оставаться в одиночестве, потому что одиночество для них означает лишение любви.

Боязнь превратиться в камень при созерцании запретного зрелища означает не только страх смерти (и кастрации), но также страх перед собственной тревожностью. Идея окаменения символизирует парализацию страхом.

Все эти случаи характеризуются недостатком смещения. Чаще, однако, при тревожной истерии защитные силы достигают большего эффекта, чем просто порождение тревоги и последующие фобические установки. Связь между пугающей ситуацией и первоначальным инстинктивным конфликтом становится более скрытой. Страх вызывают уже не сексуальные ситуации, а, скорее, сексуализированные ситуации. Пугающая ситуация или некие люди систематически обретают для пациента специфическое бессознательное значение. Опять же они символизируют либо соблазн для отвергнутых побуждений, либо наказание за бессознательные побуждения, либо и то и другое, но уже более искаженным образом.

Это остается справедливым, когда невротики ошибочно интерпретируют настоящее с позиций прошлого, даже при отсутствии явной сопутствующей тревоги. Отвергнутые побуждения ищут удовлетворения, но возобновление их активности мобилизует и прежние тревоги. При невротических повторах актуальные события бессознательно трактуются как соблазны или наказания, или в обоих смыслах.

Примеры тревожных ситуаций, представляющих бессознательные соблазны. При агорафобии открытые пространства, как правило, бессознательно подразумевают возможность сексуальных приключений. Одиночество воспринимается в качестве соблазна мастурбировать.

Примеры наказывающего характера тревожных ситуаций. Пугающая улица мыслится как место, где могут заметить и схватить. Одиночество означает беззащитность перед карающими силами. То, чего опасаются тревожные истерики, часто символически замещает представление о кастрации. Маленький Ганс(персонаж одной из работ З. Фрейда) боялся укуса лошади, что бессознательно означало страх перед кастрацией, получивший путем регрессии оральное выражение. Другой пациент, боявшийся укуса собаки, удивился, когда с помощью психоанализа выяснилось, что его опасения в действительности относились к гениталиям, об этом свидетельствовали сопутствующие соматические ощущения. Многие ипохондрические страхи означают либо боязнь кастрации, либо опасение, что кастрация уже свершилась. Фобии заболевания встречаются у лиц, чей детский страх кастрации сместился на мысли о болезненном состоянии. Часто в таких случаях болезненное состояние означает лихорадку, ощущение повышения температуры репрезентирует сексуальное возбуждение инфантильного периода, вызывавшее испуг.

Случай человека-волка (пациент З. Фрейда) служит примером одновременности соблазна и наказания. У пациента сформировалось пассивно-женственное отношение к отцу, и он опасался, что удовлетворение женственных желаний повлечет кастрацию. Страх быть съеденным волком отражал одновременно регрессивное оральное желание подчиниться отцу и угрозу кастрации. Боязнь оказаться раздавленным или упасть с высоты типичное выражение женственных мазохистских желаний и одновременно кастрационного страха. Страх перед падением с высоты дополнительно означает опасение быть убитым, чаще всего в качестве наказания за желание убивать. В то же время само падение одновременно репрезентирует сексуальное возбуждение, которое, будучи заблокировано в своем естественном течении, приобретает болезненный и устрашающий характер. Страх перед замкнутыми пространствами и узкими улицами означает опасение самой тревоги, которая переживается как стягивание и усиливается из-за болезненных вегетативных ощущений, замещающих заблокированное сексуальное возбуждение. Страх высоты может впоследствии замешаться конверсионными приступами головокружения при разглядывании с высоты. Этот симптом соматически выражает ментальное предвидение действительного падения.

Одновременность наказания и соблазна составляет, как правило, также основу часто встречающегося страха сумасшествия. Относительно этого страха, следует иметь в виду, что он бывает оправдан. Постулат, что человек, боящийся сойти с ума, не впадет в безумие, ошибочен. Многие шизофреники в начальной стадии заболевания сознают нарастание отчуждения. Чаше, однако, боязнь сумасшествия не оправдана и представляет собой фобию. Но даже у фобии имеется объективная основа: в страхе перед безумием отражается активность бессознательных устремлений, особенно сексуальных и агрессивных побуждений, действующих изнутри. В этом смысле страх сумасшествия лишь частный случай страха перед собственным возбуждением. Поскольку возбуждение инфантильной сексуальности вызывает испуг в основном в связи с мастурбацией, предупреждение взрослых, что мастурбация приводит к безумию, легко воспринимается ребенком в качестве замещения идеи кастрации.

Иногда представление о сумасшествии бессознательно имеет более специфическое значение. Возможны, например, следующие равенства: голова=пенис и, следовательно, сумасшествие=кастрация. Ребенок связывает с сумасшествием разные идеи в зависимости от своего опыта. Идиотия иногда связывается с обладанием большой головой (гидроцефалия), которая как репрезентация через противоположность опять же может означать кастрацию. У младенцев большая голова, старшие дети часто ненавидят младших и поэтому боятся их поранить. Я могу стать глупцом, подобно младенцу или Моя голова может сделаться большой, как у младенца эти сентенции выражают и путающую зависть к младшим, и предвидение наказания за эту зависть.

Боязнь оказаться уродливым или грязным может иметь то же значение, что и страх заболеть или сойти с ума. Уродство и отталкивающая наружность означают сексуальное возбуждение (или/и гнев), кастрацию (или/и беременность). Фобии такого рода в некоторых случаях представляют собой переход к бреду.

Еще один пример одновременности соблазна и наказания воскресные неврозы, описанные Ференци. По выходным дням некоторые люди систематически страдают от тревоги (или депрессии). Вообще, воскресенье рассматривается как день наиболее вероятной сексуальной активности, но это также день, когда дети находятся под присмотром своих отцов.