Самые непризнанные чувства или что прячется в Тени

001В прошлом веке неутомимый исследователь человеческой психики К.Г.Юнг сформулировал понятие Тени.
В психологическом смысле Тень — это непризнанные, подавленные чувства и мотивации, которые принято скрывать, от которых «выгодно» отрекаться.

Выгодно — в социальном смысле, ибо человек, ими обладающий, считается однозначно «плохим».
Между тем эти самые нежелательные, отвергаемые качества и подсознательные мотивы — не просто хлам, который можно свалить в чулан психики и забыть о них.
Являясь неотъемлемыми свойствами человеческой природы, эти чувства — а именно: злость, ревность, зависть, стыд, вина — будут яростно и остервенело рваться наружу — тем сильнее, чем упорней мы пытаемся их удержать. Они будут напоминать о себе чувством стыда и бессилия — что мы не смогли с ними справиться, не удержались, ударили в грязь лицом…
И все же эти химеры, пугающие современного цивилизованного человека — как ни парадоксально, будучи признанными, «освобождают» своего носителя от бесконечного напряжения и дарят силу и ресурс, на который он может опереться в своей жизни.
Итак, разрешите представить самых ярких персонажей театра Теней, которых я рассмотрю по степени их признаваемости (исходя из моего терапевтического опыта).

Ревность
Ревность признается довольно часто, и многие люди могут сказать «я ревную своего мужа/жену» без тени смущения. Легализованное таким образом чувство освобождает страдальца, ее испытывающего, от необходимости тратить свою энергию на то, чтобы прятать ее и удерживать.
Тем не менее, оный страдалец мало понимает природу происхождения своей ревности, считая ее свойством своего характера. Я не буду оспаривать влияние темперамента и национальной культуры, остановлюсь лишь на психологическом аспекте проблемы.
Ревность часто возникает у тех людей, у которых был опыт душевного дефицита. Им приходилось делить важного близкого человека (одного или обоих родителей) с соперником, конкурентом, который имел на этих важных людей такие же права. Речь идет о братьях и сестрах.
Простой пример: в семье появляется второй ребенок. Что происходит во внутреннем мире первенца?
Он видит, что внимание и нежность достается этому, в общем-то чужому ему человеку (мифы о братской любви сильно преувеличены), а ему самому — строгий взгляд, посылы «ты уже большой» (иногда — в двухлетнем возрасте!) и ожидания родителей, что он теперь будет справляться со своими заботами сам.

И в то же время, он сам по-прежнему нуждается в этой самой нежности и внимании, которое с такой легкостью достается сопернику, а он никак не может ее получить — как бы ни старался!
Подобная ситуация может возникнуть, если отец покинул семью, и у матери появился новый мужчина. Теперь ребенку приходится делить самого близкого человека с … конкурентом!
И снова, если матери не удалось отыскать каждому свое место — дорогого, ценного человека, вероятна возможность их столкновения.
Тогда и будет посеяно зерно ревности, которое прорастет во взрослом возрасте, и бывший ребенок будет зорко следить — чтобы теперь мое — самое дорогое и ценное принадлежало только мне!
В некоторых случаях страсть обладать объектом любви превращается в одержимость.
А всему виной — детская травма…

Злость

Немало людей способны признать то, что они злятся на кого-то.
Позволение «позлиться», прожить чувство — это уже некоторая свобода, однако мы мало готовы признать истинные причины своей злости.
Подмена истинной причины — надуманной, более удобной — довольно распространенное явление. Чаще всего это происходит тогда, когда злость в отношении истинных «виновников» — табу, но в то же время есть люди, которые удобно «годятся» на роль их заместителей.
Нельзя, невозможно, страшно, не принято — злиться на родителей. Никакие их «грехи» — за то, что не верили в нас, за то, что не принимали, слишком много требовали и критиковали, или отвергали — не являются признанным основанием для справедливого возмущения.
И они же одновременно внушали — осознанно или подспудно — что злиться на них — смертельно опасно…
Могут отказать в родительской любви, и тогда… ужас и смерть.
Зато злиться на брата или сестру — очень даже можно!
Родителям, конечно, не нравится, но зато ужасающих последствий можно избежать.
Можно также «перенести» свою злость на собственных детей, друзей/подруг, мужей и жен…
Вариантов много, но ни один из них не способен удовлетворить ту потребность, которую мы не смогли реализовать в отношениях со своими родителями.
И посему, человек, бесконечно отыгрывающий свою злость «не по адресу», будет подобен Сизифу, пытающемуся закатить свой камешек на вершину высокой горы. Так же бесполезно и бессмысленно.

Хотите пример? Пожалуйста.
Женщина средних лет ненавидит свою дочь — за то, что та напоминает ей мать.
Также манипулирует, не верит, обесценивает…
А все дело в том, что злость этой женщины никаким образом не реализуется — она и сейчас ведется на материнские манипуляции, страдает от неверия и обесценивания — также, как когда-то в детстве…
И ее дочь, которая выросла в этой семейной системе, и приняла «правила» игры, созданные бабушкой и поддерживаемой матерью, стала почему-то крайней, и собирает агрессию матери в свой адрес — за то, что та не в силах изменить деструктивные отношения со своей собственной родительницей

Зависть
Вот с этим чувством начинаются загвоздки.

Нет, что вы, я не завидую.
Вот эта противная баба Тамара Степановна — завидует.
Молодости, красоте. Моей.
И еще сосед по даче Курьянов нам завидует.
Потому что у нас дача больше и красивее.
Поэтому и не здоровается.
А мне-то что завидовать? Кому?
У меня все хорошо.

В крайнем случае, после тщательной дифференциации мы способны признать «белую» зависть.
Я так рада, что у тебя все хорошо! Завидую белой завистью.
Если же нас кто-то обвинит в «черной» зависти, сделаем все возможное, чтобы от нее отречься.
Зависти не повезло — она табуировалась особенно тщательно, т.к. ее упорно ассоциировали с самыми «низменными» человеческими качествами.
Между тем в психологическом смысле зависть — сестра ревности.
Она также может означать дефицит — владения, обладания.
Чему может завидовать ребенок — например, девочка?
Тому, что у подруг больше игрушек, есть своя комната, и папа ходит с ними в цирк и в кино в то время как ее папа все время работает.
Если ее мама твердит о ее непривлекательности, а папа — глупости, то она будет завидовать тем девочкам, которые, с ее точки зрения, привлекательней и умнее.
Во взрослом возрасте зависть перерастает в ощущение, что кому-то больше повезло — с мужьями, связями, возможностями, и поэтому они живут сказочной жизнью.
Той, которая как будто недоступна тому, кто завидует.
Что может дать признание своей зависти?
Осознание того, что мы недовольны своей жизнью.
И те, кому мы завидуем, могут дать нам хороший ориентир — того, что мы хотим сделать со своей судьбой, и к чему могли бы стремиться.
Признанная зависть может стать серьезным стимулом в жизни.
Непризнанная зависть становится препятствием, ибо тогда появляется «право» считать себя мучеником, несправедливо обиженным, когда раздавали ресурсы. Конечно, их (ресурсы и блага) похватали не честные, достойные, независтливые, а наглые, проворные и пронырливые.
Непризнанная зависть становится удобной ширмой для тех, кто предпочитает в своих глазах оставаться белым и пушистым — хоть и несчастным, а свою Тень отдать недостойным и грязным — хоть и удачливым.

Вина
Я чувствую себя виноватой…
Такое словосочетание я слышала только в рамках терапевтического процесса.
О вине не принято говорить, хоть редкий счастливчик ее не испытывает.
Вины много — и по разному поводу.
Мы чувствуем свою вину перед родителями и детьми. Перед коллегами и друзьями. Перед супругами и домашними животными.
Легче перечислить тех, перед кем не мы ее не испытываем.
Мы чувствуем вину за то, что сделали и за то, что не сделали — не помогли, не защитили, не усмотрели, подвели, не оправдали надежд, не осчастливили.
Мы способны быть виноватыми перед теми, кто от нас зависит, и теми, кто нас тиранит; перед теми, кому считаем, что должны, перед ушедшими в мир иной и даже предавшими нас…
Мы часто попадаем в это гнетущее чувство, и, тем не менее, оно абсолютно деструктивно.
Как правило, возникновение вины связано с невозможными, нереальными ожиданиями от самих себя, которые мы не в силах были выполнить, но за нереализацию которых мы себя бесконечно казним…
Женщина пожизненно выносит себе приговор за насильственную смерть отца. Что она могла сделать, чтобы это предотвратить?
Ответ — ничего, но в ее представлении — она ничего не сделала, чтобы этого не случилось.
Другая женщина чувствует вину за то, что у ее брата и сестры не сложилась жизнь — брат пьет, а сестра в нищете воспитывает детей, считая копейки в кармане.
У нее же есть хороший муж, любимая работа и достаток. И как будто невозможно этому радоваться, когда «страдают» другие члены семьи.
Мужчина винит себя в том, что не дал своему ребенку, которого он покинул, достаточно любви и тепла. И хотя никто не мешает ему поддерживать отношения с сыном, посвящать в мужские секреты, играть в футбол и просто наслаждаться общением, но…
Он не делает этого. Потому что ему мешают стыд и вина — которые висят на нем таким тяжелым грузом, что не дают не то что легко вступать в контакт с ребенком, но не позволяют даже дышать полной грудью…

Ни разу я не встречала конструктивную вину.
Вина разъединяет людей, делая их жизнь тяжелой, невыносимой.
Вина разрушительна и обладает высокой токсичностью.
И уж, конечно, она не способствует «исправлению», как это ошибочно принято считать.
Мы скорее, будем … злы на тех, перед кем испытываем вину.
Даже если мы себе в этом не признаемся.

Стыд

Я смело могу отдать пальму первенство этому чувству в своеобразном хитпараде человеческой Тени.
Даже признавать стыд стыдно.
Это самое прокаженное чувство.
Невероятно, но оно не имеет биологической природы.
Стыд социален, иными словами, его «изобрели» и упорно насаждают сами люди.
Дети не испытывают стыда, пока им не объяснят, почему и за что должно быть стыдно.
Стыд — родной брат вины, которая тоже является «культурным» продуктом, призванным ограждать человека от безнравственных и неблаговидных поступков.
Не зря вина и стыд поступили в наше сознание с религиозными учениями — когда-то они действительно помогли удержать инстинктивные импульсы, и другим способом это было сделать невозможно.
В наше время особенно тяжелым был опыт советского периода, когда проступки, считавшиеся «стыдными», сопровождались для ребенка отвержением со стороны родителей, учителей и воспитателей (ими же инициировалось отвержение детского коллектива), и, зачастую, унижением.
Стыд и наказание, связанные воедино, представляют собой психологический коктейль Молотова — ком труднопереносимых эмоций, причиняющих боль.
Посему все темы, так или иначе имеющие отношение к пережитому стыду и последующему наказанию, так или иначе «фонят» в жизни нынешних родителей, оставаясь «запретными» и тяжелопереносимыми.
Получившие настоящие эмоциональные увечья, и не сумевшие «перевести» их в категорию опыта, они никак не смогут помочь обрести этот опыт своим детям.
Скорее, передадут — если не прямо, то косвенно — ауру стыда, наказания и непереносимости.
Со стыдом часто связаны и семейные «скелеты в шкафу», когда история семьи вымарывается и переписывается — подобно тому, как в угоду политикам переписывается история страны, лишая народ (а в данном случае — потомков) своих корней и живительной правды.
Я знаю не менее десятка историй, когда матери скрывают от детей настоящие имена их отцов, или врут о летчиках и космонавтах.
Действуя как будто во благо детям, а в действительности — не имея сил перенести стыд за совершенную ошибку, они разрушают то немногое, что осталось от неполной семьи — доверие и жизнеутверждающую мощь правды.
Дети прекрасно осведомлены о вранье — нет, не от доброжелателей. Они без усилий прочувствовали отравляющую все живое ауру стыда и вины.
По-прежнему стыдными и почти неосознаваемыми темами являются сексуальные отношения между мужчиной и женщиной.
И это несмотря на попытки современной массовой культуры свести эту самую глубокую, сакральную часть близких отношений к простой технике.
Но эта подмена не приносит человеку облегчения.
Ощутить истинную радость от секса можно только научившись выстраивать близкие отношения и разобравшись с завалами стыда, полученных в наследство от предыдущих поколений.
И, наконец, наиболее подавляемыми темами являются сексуальные влечения к собственным детям — у отцов к дочерям и у матерей к мальчикам.
Непомерный стыд не позволяет честно посмотреть в лицо этому влечению и разобраться в его истоках (поверьте, в этих истоках нет ничего бесчеловечного), что и порождает насилие или производит чудовищные модели семейных отношений.

Может ли Тень стать ресурсом?
Я рассказала далеко не обо всех персонажах воистину всесильного театра Теней.
Есть еще всевозможные страхи, обесточивающая тревога, парализующие беспомощность и бессилие, чувство неполноценности, сопротивление (бытовое название — лень).
Каждый персонаж достоин отдельной статьи.
Мы сами создаем свою Тень, отправляя в этот психический резервуар все свои непризнанные, и сопровождаемые страхами чувства, мотивы, и желания.
Многие из них не являются ни ужасными, ни неправильными.
Мы отнесли ревность, зависть, агрессию, вину и стыд в разряд неприемлемых в силу того, что пережили травмирующий опыт и не хотим новых переживаний.
В особо трудных случаях человек становится так зациклен на своей «ангельской» части, и так старательно отрекается от всего «неприемлемого», что на удержание своей темной стороны уходит вся его жизненная энергия.
Когда мы не хотим смотреть спектакль, который создают персонажи нашего внутреннего мира — тогда они берут власть в свои руки и становятся хозяевами нашей жизни.
И чем больше мы их отвергаем, тем большую власть они обретают.
Именно отречение от своей «теневой» части и рождает переживания — настолько же сильные, насколько велика наша Тень.
Осознанный взгляд на свои чувства, страхи, мотивы поможет пересмотреть степень их «опасности», отпадет необходимость охранять самого себя и весь мир от несуществующего «ужаса».
Исследовав причины зависти, агрессии и ревности, мы сможем признать свои права и желания.
Осознание разрушительности вины и стыда освободит нас от душевного груза.
Признание своих теневых сторон вернет жизненную энергию, которой мы и сможем распорядиться на свою пользу.

Вероника Хлебова